chehonin (chehonin) wrote,
chehonin
chehonin

Ополченцы из лагерной охраны рассказывают, что вначале пленные не были
такими вялыми. В лагере, как это обычно бывает, было много случаев
мужеложства, и, судя по рассказам, на этой почве пленные нередко пускали в
ход кулаки и ножи. Теперь они совсем отупели и стали ко всему безразличными,
большинство из них даже перестало заниматься онанизмом, так они ослабели, -
хотя вообще в лагерях дело зачастую доходит до того, что люди делают это
сообща, всем бараком.

Рядом с нашими бараками находится большой лагерь русских военнопленных.
Он отделен от нас оградой из проволочной сетки, но тем не менее пленные все
же умудряются пробираться к нам. Они ведут себя очень робко и боязливо;
большинство из них - люди рослые, почти все носят бороды; в общем, каждый из
них напоминает присмиревшего после побоев сенбернара. Они обходят украдкой
наши бараки, заглядывая в бочки с отбросами. Трудно представить себе, что
они там находят. Нас и самих-то держат впроголодь, а главное - кормят всякой
дрянью: брюквой (каждая брюквина режется на шесть долек и варится в воде),
сырой, не очищенной от грязи морковкой; подгнившая картошка считается
лакомством, а самое изысканное блюдо - это жидкий рисовый суп, в котором
плавают мелко нарезанные говяжьи жилы; может, их туда и кладут, но нарезаны
они так мелко, что их уже не найдешь.
Тем не менее все это, конечно, исправно съедается. Если кое-кто и в
самом деле живет так богато, что может не подъедать всего дочиста, то рядом
с ним всегда стоит добрый десяток желающих, которые с удовольствием возьмут
у него остатки. Мы выливаем в бочки только то, чего нельзя достать черпаком.
Кроме того, мы иногда бросаем туда кожуру от брюквы, заплесневевшие корки и
разную дрянь.
Вот это жидкое, мутное, грязное месиво и разыскивают пленные. Они жадно
вычерпывают его из вонючих бочек и уносят, пряча под своими гимнастерками.
Странно видеть так близко перед собой этих наших врагов. Глядя на их
лица, начинаешь задумываться. У них добрые крестьянские лица, большие лбы,
большие носы, большие губы, большие руки, мягкие волосы. Их следовало бы
использовать в деревне - на пахоте, на косьбе, во время сбора яблок. Вид у
них еще более добродушный, чем у наших фрисландских крестьян.
Грустно наблюдать за их движениями, грустно смотреть, как они
выклянчивают чего-нибудь поесть. Все они довольно заметно ослабли, - они
получают ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Ведь нас и самих-то давно
уже не кормят досыта. Они болеют кровавым поносом; боязливо оглядываясь,
некоторые из них украдкой показывают испачканные кровью подолы рубах.
Сгорбившись, понурив голову, согнув ноги в коленях, искоса поглядывая на нас
снизу вверх, они протягивают руку и просят, употребляя те немногие слова,
что они знают, - просят своими мягкими, тихими басами, которые вызывают
представления о теплой печке и домашнем уюте.
Кое-кто из наших дает им иногда пинка, так что они падают, но таких
немного. Большинство из нас их не трогает, просто не обращает на них
внимания. Впрочем, иной раз у них бывает такой жалкий вид, что тут невольно
обозлишься и пнешь их ногой. Если бы только они не глядели на тебя этим
взглядом! Сколько все-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких
пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, - в человеческих глазах.
По вечерам русские приходят в бараки и открывают торги. Все, что у них
есть, они меняют на хлеб. Иногда это им удается, так как у них очень хорошие
сапоги, а наши сапоги плохи. Кожа на их голенищах удивительно мягкая, как
юфть. Наши солдаты из крестьянских семей, которые получают из дому посылки с
жирами, могут себе позволить роскошь обзавестись такими сапогами. За них у
нас дают две-три армейские буханки хлеба или же одну буханку и небольшое
колечко копченой колбасы.
Но почти все русские давно уже променяли все, что у них было. Теперь
они одеты в жалкие отрепья и предлагают на обмен только мелкие безделушки,
которые они режут из дерева или же мастерят из осколков и медных поясков от
снарядов. Конечно, за эти вещицы много не получишь, хотя на них потрачено
немало труда, - в последнее время пленные стали отдавать их за несколько
ломтей хлеба. Наши крестьяне прижимисты и хитры, они умеют торговаться.
Вынув кусок хлеба или колбасы, они до тех пор держат его у самого носа
пленного, пока тот не побледнеет и не закатит глаза от соблазна. Тогда ему
уже все равно. А они прибирают подальше свою добычу, медленно, с той
обстоятельностью в движениях, которая свойственна крестьянам, затем вынимают
большие перочинные ножи, неторопливо, степенно отрезают себе из своих
запасов краюху хлеба и, как бы вознаграждая себя, начинают уминать ее,
заедая каждый кусок кружочком твердой, аппетитной колбасы. Когда видишь, как
они чревоугодничают, начинаешь ощущать раздражение, желание бить их по
твердым лбам. Они редко делятся с товарищами: мы слишком мало знакомы друг с
другом.
Я часто стою на посту возле лагеря русских. В темноте их фигуры
движутся как больные аисты, как огромные птицы. Они подходят к самой ограде
и прижимаются к ней лицом, вцепившись пальцами в проволоку сетки. Нередко
они стоят большими группами. Они дышат запахами, которые приносит ветер из
степи и из лесов.
Говорят они редко, а если и скажут что-нибудь, то всего лишь несколько
слов. Они относятся друг к другу более человечно и, как мне кажется, как-то
более побратски, чем мы в нашем лагере. Быть может, это только оттого, что
они чувствуют себя более несчастными, чем мы. Впрочем, для них война ведь
уже кончилась. Однако сидеть и ждать, пока ты заболеешь кровавым поносом, -
это, конечно, тоже не жизнь.
Subscribe

  • Половина россиян, не хотят и не будут прививаться

    Москва. 16 мая. INTERFAX.RU - В любом случае не хотят прививаться от коронавируса 42% россиян, среди сограждан в возрасте 35-44 лет таких оказалось…

  • (no subject)

  • (no subject)

    В Западной Европе, особенно в Бенелюксе, особенно в Бельгии, очень хорошие люди, но чужие, а в России очень плохие, но свои. И вдобавок еще по детски…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments