November 4th, 2010

(no subject)

"Мы охотились на караваны из Пакистана и «забивали» их. Лично у меня в Афгане было 96 боевых выходов. Каждый пятый из них был результативным."
"Был сформирован разведотряд специального назначения. Я был начальником штаба этого отряда. Состав отряда — около ста человек. Большинство — офицеры с афганским опытом. Кстати, нашим командиром был Владимир Квачков, тот самый, которого судили за покушение на Чубайса."
"Действовали как по учебнику. Подошли к подножью, обстреляли позиции из миномета и гранатометов. Наверху загорелась трава, дым коромыслом, одна из наших мин развалила дом. Уже хорошо! А потом мы все, двадцать бойцов и офицеров, под прикрытием бэтээра пошли на них в лобовую атаку. Тут «вовчики» поняли, что против них воюют не «юрчики», а русские, и убежали."
"После Таджикистана полковник Мусиенко вернулся в Россию и преподавал в Новосибирском высшем военном командном училище на кафедре спецразведки — готовил офицеров для частей и соединений спецназа Министерства обороны РФ. Именно тогда он познакомился с Эдуардом Ульманом — тот был слушателем на его факультете."

http://rusrep.ru/article/2010/10/19/specnaz

(no subject)

Давно собирался почитать, люди мне говорили, не слабые, интересные люди
- это моя любимая книга, обязательно почитай, ты там живешь. И вот добрался, читаю урывками, когда время есть, нравится. Гораздо лучше стал понимать фламандцев.
Их совсем мало, но у них можно кое чему поучиться. Оказывается у русских с древними фламандцами есть общие черты. Мрачно бухать, смеяться в лицо смерти, хитрить, и не сдаваться, даже когда казалось бы все.
А церковь надо запретить, нет более идиотской структуры. Да, когда люди дремучи, темны и жалкие, да тогда надо что то им, но если ты способен мыслить, зачем загон и костыли ?
Недавно стал совершенно ясно понимать что для веры, поддержки свыше, того в чем нуждаются люди, совершенно ничего не нужно. Все это крайний идиотизм, церкви, храмы, монастыри, специальные обряды, политвы. С богом можно разговаривать где угодно, просить и молиться можно своими словами, просто и не усложняя. Не надо тарабарщины. Ведь это очевидно. Получишь что хочешь, что нужно. Философию христа извратили ради выгоды, и до сих пор, какие доходы от подлости давно минувших веков. Совершенно явно, можно изменять реальность вокруг, влиять на события. Настроиться сложно.
Если ты полудохлый задрот, гордый, наглый и глупый, то как настроишься ? Кстати заметил, были тут сразу 5человек из Питера, разных очень по жизни. Наблюдая, вспоминая, подумал что люди никчемные, бедные во всех смыслах, очень пристально оценивают, прикидывают, и когда видят, как им кажется что то что унижает, дико радуются и язвят. Склонны видеть чернуху, и темноту. Дже в яркий, солнечный день, в красивом городе, тщательно вглядываются через решетку канализационного слива, принюхиваются. Вообще неприятные бывают типы на любых уровнях. Но когда ноль или минус, пыжится, это особенно мерзко.

Однажды император, возвратившись из похода, спросил, почему его сын Филипп не вышел с ним поздороваться.
Архиепископ, воспитатель инфанта, ответил, что инфант не пожелал выйти, ибо, по его словам, он любит только книги и уединение.
Император осведомился, где в настоящую минуту находится инфант.
Воспитатель сказал, что его нужно искать по темным закоулкам. И они отправились на поиски.
Пройдя длинную анфиладу комнат, император и архиепископ в конце концов очутились в каком-то чулане с земляным полом, куда свет проникал через небольшое отверстие в стене. В землю был вбит столб, а к столбу подвешена маленькая славненькая мартышка, присланная его высочеству в подарок из Индии, с тем чтобы она своими резвостями его забавляла. Внизу еще дымились непрогоревшие дрова, в чулане стоял мерзкий запах паленой шерсти.
Зверек так мучился, издыхая на огне, что при взгляде на его маленькое тельце казалось, будто это не тельце существа, в котором только что билась жизнь, но какой-то кривой, узловатый корень. Рот, широко раскрытый точно в предсмертном крике, был полон кровавой пены, мордочка мокра от слез.
– Кто это сделал? – спросил император.
У воспитателя язык прилип к гортани. Оба молчали, сумрачные и возмущенные.
Внезапно в заднем темном углу кто-то как будто кашлянул. Его величество оглянулся и увидел инфанта Филиппа – тот, весь в черном, сосал лимон.
– Дон Фелипе, – сказал император, – подойди и поздоровайся со мной.
Инфант, не шевелясь, смотрел на него испуганным и недобрым взглядом.
– Это ты сжег обезьянку? – спросил император.
Инфант потупился.
– Если ты способен на такое зверство, то имей, по крайней мере, мужество в этом признаться, – молвил император.
Инфант не проронил ни слова.
Император выхватил у инфанта лимон, и, зашвырнув, бросился на сына с кулаками, сын от страха обмочился, но архиепископ остановил императора и сказал ему на ухо: – Его высочество в один прекрасный день станет великим сожигателем еретиков.
Император усмехнулся, и они вышли, оставив инфанта один на один с обезьянкой.
как вдруг из Рима пришли печальные вести. Императорские военачальники – принц Оранский, герцог Алансонский и Фрундсберг [3] – ворвались в святой град [4] и, не щадя ни священников, ни монахов, ни женщин, ни детей, разорили и опустошили церкви, часовни, дома. Святейшего владыку заточили [5] . Грабеж длился уже целую неделю. Обожравшиеся, упившиеся рейтары и ландскнехты [6] , бряцая оружием, шатались по городу, искали кардиналов и кричали, что они им лишнее отрежут и тогда уж, дескать, папой никому из них не бывать [скопец не мог быть избран папой]. Те, кто привел угрозу свою в исполнение, с важным видом расхаживали по городу, и на шее у них висели четки по двадцать восемь, а то и более, бусинок, каждая величиной с орех и все до единой в крови. Иные улицы превратились в потоки крови, запруженные дочиста обобранными мертвыми телами.
Между тем инквизиторы и богословы вторично заявили императору Карлу,
что церковь гибнет, что влияние ее падает, что славными своими победами он
обязан молитвам католической церкви, которая является верной опорой его
могущественной державы.
Один испанский архиепископ потребовал, чтобы его величество отрубил
шесть тысяч голов или сжег столько же тел, дабы искоренить в Нидерландах
зловредную Лютерову ересь. Его святейшее величество нашел, что этого
еще мало.
Вот почему, куда бы ни заходил бедный Уленшпигель, всюду с ужасом видел
он срубленные головы на шестах, видел, как на девушек накидывали мешки и
бросали в реку, видел, как голых мужчин, растянутых на колесе, били
железными палками, как женщин зарывали в землю и как палачи плясали на
них, чтобы раздавить им грудь. За каждого из тех, кого удавалось привести
к покаянию, духовники получали двенадцать солей.

(no subject)

Театр это чудо.
Я бы поставил в РФ спектакль про скинхедов,попов, и прочих обитателей.
Сценарий не сложно написать.
Бабка дедка ветераны вов дискуссия, священная инквизиция, жертвы нацизма, параллель, яркие образы.
Но никто/нечто, не дозволит.
По нынешним временам, что бы кидать зигу, надо быть более чем смелым человеком, против тебя не только беда, но и позор, презрение, моральный пресс.
Самый мощный спектакль был в центре на дубровке
вовлечен зрителей было полным

(no subject)

Вышел мужик с новым косячком на балкон. Затянулся, аж в глазах потемнело. Выдох — отлегло, зрение вернулось. Вторая затяжка — хлеще прежнего темно. Выдохнул. Забычковал, помотал головой. Зрение вернулось, посветлело вокруг. Зашел в дом.
— Жена, прилягу я, что–то утомила меня сигарета эта.
— Чего удивляться, ты двое суток на балконе торчал.