February 13th, 2016

(no subject)

Есть совершенно простой, и гуманный способ, лечения тяжких преступлений. Некоторые нации, отчего то очень уж сильно увлекаются таковыми. Вот им как раз можно прописать, да скорее всего скоро так и будет. Деваться то народу некуда, заебали в прямом и переносном смысле уже.
Изнасиловал, напал с ножом, ограбил, или еще что тяжкое, сразу в суд, и там приговор, одно яйцо отсечь. Попадется второй раз, логично воспоследует отсечение второго. Вот и вся недолга. Тут же, мгновенно криминал сократится раз в сто, а то и совсем прекратится.
В моноэтничных, белых, фламандских городках, никто никого не ебет без спросу, не грабит, и не режет. В финских кстати то же, и в швейцарских, и в немецких. Всюду благодать. А все почему ?

В Бельгии ничего такого нет. Что конечно удивительно, ведь рядом в гермашке многостратальной, и бриташке кичливой, полный пиздец, да даже в Австрии тишайшей, вот намедни были люди оттудова, треш и ад. Девку придушили местную, не просто видишь ли этим пришлым разрядка надобна, но еще и убивать. А чего удивляться, дикари прут из мест, где кровушки попробовать, как в местах цивилизованных водички попить.
В Бельгии, в Брюсселе, за день, случайно только, днем и вечером, видели два случая задержания. Первый раз это были совсем щеглы, лет может 22ух 23ех. Одетые по последней столичной моде. Подвернутые джинсики в обтяг, кросовки лодочки, куртки скинхедовские, майка на выпуск. Вязали то же таких же каких то молодых, арабчат, рядом с ювелирными, на южной улице. Второй раз, два здоровяка, вязали негра. Один прям с библейским таким лицом пророка, с бородой до ключиц. Перегородили фольцвагеном пассат тротуар, видимо догоняли. И никаких повязок, знаков, вообще нихера. Как бы не по правилам уже работают. Видимо пошла другая волна. Стало можно больше.



Случайно вычитал у Горчева сегодня, и то же решил написать, древние мысли, не набитые тексты.
Пора что ли опять писать. О хо хо )

"Ещё раз про любовь [03 Mar 2010|01:20pm]
Сосед вчера рассказывал про первого своего коня, которого взял ещё жеребёнком и про то, как плакал, когда сдавал его на мясокомбинат.
Вообще-то это нетипично - брать жеребёнка. Деревенские кони - они, конечно, не мустанги, но и деревенские мужики тоже не очень-то ковбои. Так что приучить коня возить телегу и пахать огороды - это под силу только специально обученным людям.
Заодно сосед рассказал, какой скверный у этого коня был характер до тех пор пока ему не отрезали яйца и каким замечательным, просто золотым этот характер стал после отрезания оных.
"А что, - сказал я, - Серёга, может нам тоже того - характер себе улучшить? Возьмём топорик, ты мне характер улучшишь, я - тебе".
Посмеялись, да. Шутка такая потому что. ( Свернуть )


Я же в очередной раз задумался о людской доброте и любви к братьям меньшим.
Ну, с деревней всё понятно. Люди тут жестокие и бесчувственные и поэтому режут яйца своей скотине из чисто шкурных соображений: коню - чтобы не бесился (а взбешённый конь - это довольно страшно: в нём может быть и всего одна лошадиная сила, зато веса почти тонна), а поросёнку, которого вообще никто за человека не держит - чтобы мясо не воняло. Одному только быку никто не режет, потому что бык с яйцами - это пиздец, а бык без яиц нужен ещё меньше, чем всем известный скрипач.

И совсем другое дело - городские любители животных, которые тоже режут яйца своим ненаглядным питомцам. Вот эти режут (внимание) для того, чтобы избавить этих самых питомцев от ненужных переживаний.
И в принципе, это не так уж нелепо, как может показаться. Лично я совершенно точно уверен, что если бы Александру Сергеевичу Пушкину вовремя отрезали яйца, он ни за что не стал бы стреляться на чёрной речке из-за какой-то блядовитой сучки, и ещё много-много лет радовал бы современников и потомков своими гениальными произведениями. Но увы! Нам остаётся только печально вздыхать.

Или вот ещё почитывал я недавно записки английского (сейчас стало неприлично говорить "британского", потому что благодаря стараниям неутомимых британских учёных это слово нынче занимает в общественном сознании то же место, которое когда-то занимало армянское радио, то есть сугубо юмористическое) ветеринара Херриота. В этих записках всё очень мило и даже уютно: довоенный добрый английский не то Йоркшир, не то Ланкашир, населённый добродушными хоббитами, правда обычного роста и в обуви. У хоббитов этих живут овечки и барашки, которые не очень часто, но всё же болеют и тогда дремучие жители лечат их керосином и скипидаром. И вот тут-то появляется добрый доктор херриот, то есть ветеринар, с новейшими микстурами и другими научными предметами.

Да. И тут вдруг в повествовании речь заходит о Самом Святом, то есть о собачечках.
Жители какой-то деревни слышат из сарая соседей-пьяниц (даже в благословенном в Шире тоже такое бывает, хоть и очень редко) тихий собачий скулёж и вызывают из города инспектора по жестокому обращению с животными. Инспектор берёт с собой этого самого Херриота и спешно выезжает к месту преступления. Там они ломают двери сарая и находят внутри страшно измождённого пса с больными лапами.
Спасают, значит, его из темницы, ветеринар его внимательно осматривает и докладывает инспектору результаты. Тот приходит к такому выводу, что никакой радости этому кобелю больше в жизни не светит и ветеринар начинает готовить шприц.

На этом месте я, человек весьма бесчувственный и чёрствый, таки несколько изумился. Представил, что вот, допустим, сижу я запертый в каком-нибудь погребе, весь в говне и гангрене, и глодаю дохлую крысу. Тут, значит, приходят наши, меня спасают из погреба, доктор меня осматривает, горестно кивает головой и пожимает плечами. После чего мне стреляют в затылок, потому что очевидно, что дальнейшая жизнь не принесёт мне ровно никакой радости.

Ну и почему бы в конце концов этому инспектору не усыпить (именно усыпить, чтобы, подобно нервическому принцу Гамлету, уснуть и видеть сны) свою бабушку, которая тоже уже вряд ли пойдёт когда-нибудь плясать под венец?

Нет, всё же я решительно ничего не понимаю в гуманизме и потому лучше и далее буду злым мерзавцем.

Кстати, пока писал всю эту хуйню, на печке как раз приготовилось омерзительное варево из страшно волосатых куриных лап и липкой овсянки для идиотского болвана Степана, которому жестокая жизнь тоже вряд ли приготовила слишком уж много приятных сюрпризов."

(no subject)

Девочка ноготки красиво накрасила. Смотрю и думаю, женские крашенные ноготки, точно как спинки светлячков. Очень мило.

(no subject)

Ходили на встречу с писателем Сорокиным. Мэтр сетовал что никак не появится действительно талантливый, русский писатель. Думал поднять руку, сказать, да вот же он я, здесь ) Но не стал шуметь. Потому что писатель Сорокин, говорит очень медленно, с превеликим трудом. Часто запинаясь, мучительно выдавливая слова, из той самой своей глубины, где у него когда то, еще в измальстве, образовалась выгребная яма. Как сам он о себе рассказывает, самое сильное и первое впечатление, это общественный, примитивный сортир, загляд в который изменил его жизнь навсегда. Сорокин в прошлой жизни был ленивцем, оттуда вся эта сверхмедлительность, заторможенность, дичь.